Рынок гербицидов России и новые пошлины

Без сомнения, главной темой лета 2018 года стало решение Евразийской экономической комиссии о введении антидемпинговых пошлин для ряда производителей гербицидов из Европы. Предполагается, что европейские производители гербицидов будут платить специальный сбор в размере от 28% до 52% от таможенной стоимости каждого товара. Это решение существенно изменит ситуацию на российском рынке средств защиты растений.

История с пошлинами началась в декабре 2016 года. Тогда четыре компании из России, Белоруссии и Казахстана (ЗАО «Фирма «Август», АО «Щёлково Агрохим», ЗАО «Август-Бел» и ТОО «Астана-Нан») обратились в Евразийский экономический союз с требованием провести антидемпинговое расследование. Компании утверждали, что их европейские коллеги импортируют в страны ЕАЭС (Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Армения) гербициды по необоснованно низким ценам. И это наносит существенный ущерб местным производителям
Расследование длилось почти полтора года. В итоге Евразийская экономическая комиссия поддержала позицию заявителей и приняла решение с 30 июня ввести антидемпинговые пошлины сроком на пять лет. Размер пошлины назначили в процентах от таможенной стоимости гербицидов.
В своем решении Евразийская экономическая комиссия также выделила перечень разновидностей гербицидов, в отношении которых антидемпинговая пошлина не будет вводиться:
• гербициды, содержащие одно действующее вещество пеноксулам в молекулярной концентрации 25 г/л;
• гербициды, содержащие одно действующее вещество азимсульфурон в молекулярной концентрации 500 г/кг;
• гербициды, содержащие действующее вещество цигалофоп-бутил в молекулярной концентрации 100 г/л и действующее вещество пеноксулам в молекулярной концентрации 13,33 г/л.

Расчеты и претензии
Производители гербицидов из России, Белоруссии и Казахстана объяснили свою инициативу экономическими потерями. Более дешёвые зарубежные гербициды привели к тому, что в 2015 году отечественные продукты сократили свою долю на рынке, снизилось производство, компании теряли прибыль и были вынуждены сокращать рабочие места на своих предприятиях. А в 2016 году отечественные предприятия были вынуждены снизить цены на препараты на 12%, чтобы выдержать конкуренцию с более дешевыми европейскими гербицидами.
Но не менее важно то, о чем Документ №1 почти не говорит. Тема продовольственной безопасности, являвшаяся для китайской аграрной политики ключевой в течение десятилетий, на этот раз почти не затронута. Вопрос о самообеспечении Китая продовольствием явно отходит на второй план.

Заявители обратили внимание на одно важное обстоятельство: по более дешевой цене европейские коллеги-конкуренты продавали свои препараты только на рынке стан ЕАЭС. На собственных рынках эти же самые гербициды стоили в среднем в три раза дороже. В чем причина такой небывалой щедрости по отношению к российским сельхозпроизводителям?
Документ №1 — очередной шаг на пути от плановой экономики к более свободному рынку. Пекин постепенно дает больше свободы своим фермерам и намерен сократить вмешательство в рыночные отношения.

Весьма показательны действия Пекина на рынке кукурузы — основной зерновой культуры для страны. Долгое время Китай стремился любой ценой нарастить ее производство. Главным способом стала поддержка завышенных цен закупки зерна в государственный фонд. Эта программа стартовала в 2007 году, и с тех пор сборы кукурузы выросли в полтора раза. Однако побочным эффектом стало накопление огромных запасов, оцениваемых в 100–200 млн т, или 10–20% от всего мирового производства. Только хранение такого объема обходилось в несколько миллиардов долларов в год. В 2016 году Пекин объявил о завершении такой ценовой политики.

Справедливости ради отметим, что цены на другие зерновые — пшеницу и рис — по-прежнему поддерживаются, однако объявлено, что и они будут приближаться к рыночным уровням.

ИМПОРТ ПРОДОВОЛЬСТВИЯ И ШАНСЫ ДЛЯ РОССИИ

Для российских аграриев важнее всего то, что Поднебесная будет оставаться крупным и по некоторым направлениям растущим импортером продовольствия. Пекин все больше готов торговать продовольствием с остальным миром.

Вместе с тем идеализировать ситуацию, конечно, не стоит. Быстрый прорыв на китайский рынок по-прежнему маловероятен. Как показывает практика переговоров Китая с Россией и другими странами, Пекин чрезвычайно неторопливо открывает свои рынки, часто выдвигая завышенные требования к своим партнерам.

В случае России, несмотря на многолетние переговоры по доступу на китайский рынок, пока реальные результаты чрезвычайно скромны. Россия поставляет в Китай около полумиллиона тонн соевых бобов, 200 тыс. т растительных масел, около 100 тыс. т кукурузы и несколько десятков тысяч тонн куриных субпродуктов. В денежном выражении это менее 3% от всего российского аграрного экспорта и меньше 0,5% китайского продовольственного импорта.

Предположу, что успешное увеличение поставок на китайский рынок будет во многом зависеть от степени интеграции России в стратегический транспортный и инфраструктурный проект Пекина «Новый шелковый путь» (НШП), который связывает Китай с Европой. Роль России в нем пока по-прежнему не определена. Москва может быть как сторонним наблюдателем, если основной маршрут минует ее территорию, так и активным участником проекта, если основным станет так называемый северный маршрут, который может пройти по российской территории. Стоит отметить, что НШП — это не только новые логистические возможности по поставкам в Китай, но и, вероятно, крупные китайские инвестиции в аграрный бизнес. Возможно, степень участия России в НШП прояснится после майского визита в Китай президента Путина, который поедет на международный форум, посвященный как раз проекту Шелкового пути.

РОССИЯ И КИТАЙ: ПРОТИВОПОЛОЖНЫЕ ВЕКТОРЫ

Документ №1, как и другие принимавшиеся в Китае программы, в том числе в области аграрной политики, во многом следуют опыту развитых стран. В целом это курс на развитие международной торговли, снижение степени государственного вмешательства в функционирование рынков, поддержку доходов фермеров. Последний крупный кейс по дерегулированию рынков — это отказ ЕС от страновых квот в производстве молока в 2015 году.

На этом фоне российская аграрная политика выглядит все более архаичной. По-прежнему одной из главных стратегических целей называется самообеспечение продовольствием. Понятное дело, что вопрос цены достижения этого утопического ориентира для потребителей не поднимается. Обходится стороной и тот факт, что значительная часть аграрных технологий и материально-технических ресурсов импортируется в Россию, и в обозримом будущем эта ситуация не изменится.

Государство активно вмешивается в функционирование зернового рынка, рассматривается и вопрос регулирования цен на молочные продукты. На полном серьезе обсуждается жесткое планирование производства аграрной продукции. Чиновники самых разных уровней по советской традиции по-прежнему в первую очередь думают о цифрах валовых урожаев и надоев, а не о доходах производителей. Постоянная погоня за валовыми цифрами ведет зачастую к чудовищным искажениям статистики.

Государственная программа сельского хозяйства, которая должна давать инвесторам долгосрочные ориентиры, концептуально не состоялась. Десятки подпрограмм по конкретным направлениям слиты воедино, а решение о поддержке тех или иных проектов отдано чиновникам разных уровней, и это не считая, что бюджет программы, например на 2017 год, урезан на 30% от первоначально планировавшегося.

Доступ на китайский рынок, который многими рассматривается как определяющий фактор для дальнейшего развития российского АПК, конечно, важен. Но еще более важным сейчас является создание долгосрочной прозрачной аграрной политики, которая создаст условия для устойчивого развития сельского хозяйства. Ориентиров же для нее достаточно не только на Западе, но уже и на Востоке. Андрей Сизов, аналитический центр "СовЭкон" - для РБК  http://agroobzor.ru/article/a-1060.html